Area: HIPPY.TALKS
From: Doka (2:5020/754.7)
To: All
Subj: спасибо вам, люди, за эту весну и лето
Date: 15 Nov 98 01:59:00

 Здрасте-мордасти, хронопы, хронопы!

    Зимний Питер с запахом восточных сладостей под одеялом обшарпанной
гостиницы.
    Одиночество. Это когда о тебе никто не вспоминает...
    А Весной - по Гоголям - со ступенек вода водопадом солнечные лучи, лужи, и
китайский домик в розовых кустах. Есть на Арбате один дом, бледно-желтый с
черными элементами...
    Странное создание с черными волосами. Я тебя знаю ? Ты меня выдумал... Он
протягивает руку, я тяну свою... она проходит сквозь воздух... Я одна.
    ...он дышит со мною в одном ритме.
    Меня ведь чуть не угораздило родиться в Харькове.
    Простите, я вас уже два часа наблюдаю и просто радуюсь. Извините, если
что. И ушел. В  растаманском берете. И снова встреча. Пролито молоко на горсть
черешен... Женюсь, чтоб только не расстаться с этой мостовой. Позвольте мне
сломать размер. Быть может, я вам поведую свою беду... Беду мою... Мне
колокольчик ваш не нужен, ей же богу, звенит он, он меня тревожит. Идите прочь,
 гуляйте дальше. И сыпятся на камни четки, пролито молоко на горсть черешен,
вдребезги очки о бледно-желтую стену.  Уходите, я устал. Его бубенчик у меня в
руке... Я отдала его, чтобы не думать долго.
    И Джордж добавил блюзом грусти.
    Я лежу на полу в Крейсере с закрытыми глазами. И все по кайфу. Открыв
глаза, вижу не чистое весенне голубое небо, а завешенный старыми сетями
потолок...
    Как вас зовут ? Мы уже знакомы. Пролито молоко на горсть черешен... Ко мне
вернулась память, я исчезаю... И снова я одна.
    Rock me baby, как все же тесен мир.
    Майк радуется и прямо-таки светится изнутри. Мне почему-то просто хорошо,
а не одиноко.
    Спиной у битловской стены, сияют зубы, глаза огромные, круглые, зрачки
узкие и светятся.
    Движение - все, а Жакобо забыл, что хотел исчезнуть и колется хайром. Я
хочу с вами познакомиться. Я даже знаю как вас зовут.
    Сияющие глаза. Единство в трех лицах. Одна рвется совершать всякие
безумства, другая не лишена здравого смысла, а третья соткана из печали и
одиночества.
    Сто лет одиночества. Страшно, пока читала, и страшно одиноко теперь.
    А в метро - какой-то мэн, так похож на Сэна, я даже поехала за ним
зачем-то...
    Скоро я совсем сойду с ума, и тогда будет легче.
    Уже нет сил, ни грустить, ни даже печалиться. Внутри я плачу.
    Так удобно лежать на краю фонтана, солнце светит в глаза, дует ветер и в
водяной сверкающей пыли вдруг появилась радуга, уперлась в  гладкие камни и
перепрыгнула через меня.
    Мостовая. Опять я здесь сижу, год за годом, я зачем-то прихожу сюда. Все
изменилось, а я снова глажу шершавые камни. Каждый раз как шаг назад, в
прошлое. Все это уже было. И опять все с начала. Кажется, так и останешься тут
навечно, хотя все это уже в прошлом. Я успела так сильно измениться, но не
перестала сидеть на арбатских булыжниках. Они больше не дарят мне
былой радости. Угнетают. Давят. Толпа. Что-то должно меняться в жизни.
Грустно. Здесь когда-то играл Сэн. Сидела там, впитывала то время, Арбат
пятилетней давности, вернуться в который не могу.
    Все прошло. Остались одни только воспоминания.
    Все ушли.
    Под деревом весна. Я так долго ее ждала. Так торопила жизнь, чтобы теперь
вот сидеть здесь одной и смотреть в небо. Дока, пойдем с нами на Арбат. Только
нам надо захватить вон ту толпу... о мы им по голове надаем и они сразу
успокоятся. Идем за чьими-то следами на асфальте. А они ведут в никуда...
Зеленый дворик, сирень на столе и бутылка портвейна. Какая прекрасная
сирень...
    Я ухожу. Жаль. И мне жаль. Жаль, что мы не друзья.
    Веточка сирени между страницами дневника. Кусочек весны, которую я так
ждала.
    Хочется плакать и кричать.
    Танцы под архитектуру босиком с распущенным хайром. Психоделическое шоу.
    А вот это Грэсси, ты не поверишь, не бывает Грэсси на Арбате. С меня
снимают муравья.
    Это на меня в ескучном Саду заполз. у и как там сегодня ? е знаю, я там
загорала. Дока, давай я тебе куплю торт, а ты им меня разрисуешь. Дока, я хочу,
 чтобы ты меня подстригла. А вдруг, когда ты утром проснешься, тебе не
понравится ? Я тогда вообще не проснусь. Дока, поехали в Петрозаводск. А
впитер прямо сейчас ? ет, лучше в горы на метро...    Грэсси всегда делился
своей радостью, когда мне было грустно...
    Как хочется оказаться в бескрайнем поле, бегать, подставлять ладони
теплому дождю и не думать наконец обо всем этом безначальном бесконечном
времени, не слышать "внутренних диалогов", просто чувствовать струйки воды на
лице, шелковую траву, солнечный свет, просто видеть и радоваться всему, как
хочется закричать "я свободна, свободна", как этот ветер, и не жить в вечном
бэйби-блюзе, в ужасном одиночестве, о как хочется быть свободной...
    Ах, вам ах, а некоторым ой. А все оттого, что просто страшно. Страшно не
спать и видеть жуткие тени на ковре, непонятно откуда взявшиеся и непонятно
почему двигающиеся. Страшно оставаться наедине с собой. И временами хочется к
кому-нибудь прижаться, но одиночество - состояние внутреннее, и вечером снова
никого не хочется видеть, а хочется залезть на крышу, перегнуться через бортик,
 смотреть вниз и чувствовать, что от страха внутри очерчивается громадная
пустота, и хочется прыгнуть...
    Мы тут обдумывали предложение поехать в Морозятник, давайте с нами.
Обдумывать ?
    Positive vibrations. Какое сегодня удивительное небо. Глубокого темного
кислотно-синего света.
    А там, где только что село солнце, плавный переход из темно-синего в
светло-бирюзовый.
    Царицыно. Вот и я полежала, сплела одуванчиковый браслет на ногу, побегала
босиком по травке, любимый народ встретила, нелюбимый тоже, хотя хуже от этого
не стало. Даже по развалинам полазила, стояла на красивейшем мостике и слушала
журчание ручейка.
    С одной стороны дерева Луна, а с другой - Солнце. "Hочь, когда встретелись
Дитя Солнца и Дитя Луны..." Хотя и не ночь вовсе, и Дитя Солнца так и не
появилось, но все это действительно только к лучшему.
    А тополиный пух там еще не летал, на деревьях висят грозди зеленых
коробочек, они еще даже не созрели. (Pukh Off!)
    И неимоверное офигенно потрясающе обалденное пульсирующе-сине-фиолетовое
платье LH`и. И я, ужасно грустная и подавленная великолепием одуванчиков.
Одуванчики, одуванчики. Кофе или молоко ? Молоко ? Зеленое ? Все опять не так.
Одуванчики завяли. А вот оттуда доносится музыка. Лежу и прячусь в себе. А мое
тело наполняет музыка и увлекает по ритмичным, пульсирующим, как платье LH`и,
но бесконечно бирюзовым колокольчиковым волнам.
    Грэсси. Ты уже научилась распознавать Грэсси ? Я научилась прятаться в
себе. Я научилась смеяться, плача.
    А когда ехала в метро, я видела садящееся солнце. И вдруг - в усталой,
измученной голове - четко, определенно и совершенно осознанно
одна-единственная мысль - и все-таки, я бесконечно рада, что живу именно
здесь.
    Любой человек способен ценить. Красоту.
    Хорошо, что я живу так далеко от Царицыно.
    а девушке в автобусе - тысячи маленьких ярчайших солнышек. Она идет, а они
вспыхивают, переливаются и струятся.
    Кетамин может убить время...
    Пойдемте скорее отсюда, здесь слоники взаперти, - закричал Грэсси, завидев
паровой экскаватор.
    Хлопнув дверью, я наблюдала, как все небо озаряется великолепными
вспышками. Кто-то устроил фейерверк. икогда в жизни не боялась грозы. Шторы
вылетели из окна и за секунду стали мокрыми насквозь и ужасно тяжелыми.
Водяные руки дождя кидали в лицо пригоршни холодных колючих капель, тянули из
окна.
    И вдруг - Грэсси с маленькой голубой черепашкой. Дока, она так на тебя
похожа... Тогда я видела Грэсси последний раз.
    Свеча, малахит, две дольки лимона и море за окном второго этажа...
    Боже, почему все так сложно ? Почему я люблю тех, кто не может полюбить
меня.
    Снова дождь. В огоньке свечи - зеленое море. Как хорошо быть камнем, меня
ласкает море, а я лежу и смотрю в небо, глубокое, фиолетовое сквозь призму
зелени воды.
    Эй, не плачь, дай мне руку и я научу тебя летать. Только протяни мне
руку...  Боже, как не хочется закрывать глаза.
    Забралась я в палатку и стала плакать. Хочу в горячую ванну, теплую сухую
постель, и вообще домой хочу, не приспособлена я к этой туристкой жизни.
Холодно, вода ледяная, какой виндсерфинг в такую погоду! А вечером была баня
на берегу. Целый день на камнях жгут костер, вечером выгребают сумасшедшие
угли и накрывают камушки брезентом. Польют их водичкой - баня готова. Греешься,
 пока не начинает ручьями лить пот, выбегаешь и с разбегу - в холоднющее
озеро. Ух!
    Клево на Волго все-таки. В лесу вместо травы растет черника с огромными
ровными ягодами. Каждый день жарим тут целую сковородку грибов и съедаем их.
Да и на серф встать я таки отважилась. "Оргазм" ночью опять устроили.
Единственное место, где можно погреться.
    Только почему-то все время есть хочется. Особенно ночью. Весь народ рыщет
в поисках еды. Поливают подсолнечным маслом хлеб и съедают его. А сегодня у
кого-то оказались сосиски, такая радость. Грибы опять, без вариантов.
Поглодали у костра и домой поплелись. А у нашей палатки кто-то шебуршится.
Кричали, кричали им, а он не отзываются, а потом вдруг как побежит на нас и
под ноги бросился. Я от страха заорала диким голосом. А это тень от кустика
скачет. А под тентом кто-то шевелится... Зажав фонарь в одной руке и стучащие
зубы в другой, отважно крадусь вдоль палатки. Ежик. Залез в пакет, сел в миску
и ест наши недосмытые шпроты.
    Все время цапли орут - у них гнездо под нашим ухом. очами Лешка, наш
кудрявый инструктор, песенки пьяные орет, ром и пепси-кола - это все, что
нужно душе серфингиста, перекати мое поле, мама, я обезвожен совсем, хотя
дождь идет постоянно. Иногда выглядывает солнышко. Посмотрите, что за зверь -
это Солнышко встает: А однажды было и то, и другое. ад рекой вдруг выгнула
спину радуга, а ее отражение растянулось в воде. Полный правильный радужный
круг, не будь я хучи-кучи мэн.
    А утром я все просыпалась от петушиного крика - сотня петухов дерет
глотки. Пейзажи здесь потрясающие. а закате особенно. К озеру спускается
песчаные обрыв, по нему прыгается очень клево, прыг-прыг! Прыг-прыг! А на обед
мы приготовили грибной суп, жареные грибы с рисом и грибы на сковородке на
ужин.
    Сидишь у тихой воды на песке, в руках - консервная банка с жареными
грибами и сметаной, густо посыпанными пеплом. Громадное озеро, тысячи звезд и
ни огонька, ни звука. Такая тишина, кажется, еще немного и оглохнешь.
    Это тебя так от пива развезло ? Тренироваться меньше надо. Как же хочется
одиночества.
    Лежу на лавочке и смотрю в небо. Самое потрясающее на свете - это небо.
"Хочу водки, дайте водки!" игде нет мне покоя. Спускаюсь к озеру, раздеваюсь
догола - свитер, папина рубашка, джинсы, шерстяные носки и домашние тапочки
валяются на песке - и бросаюсь в ледяные объятия озера. Дока, где ты так
промокла ?
    Солнце вставало из-за облаков, согревая первыми робкими лучами мою
распростертую на берегу фигуру.
    Уснула я, лежа в спальнике перед палаткой под ровным кружочком сверкающего
звездами неба, выглядывающего из-за сосен. А проснулась от ужасного грохота
надвигающегося урагана, который унес Маринкины шорты.
    Потом был сонный Питер в пять утра, голубой Финский залив и грязный
дождливый Rainbow, с которого я сбежала, угнав чужую дрезину.
    И снова холодный ночной Питер. Белое вино и разведенного моста, пустая
Дворцовая площадь с трубачом и потрясающей акустикой. Две босоногие девушки в
центре города с израненными ногами спят на лавочке в День Военно-Морского
флота. Ветряные колокольчики, лучи света на каменных плитах Московского
вокзала, и кипяток в дважды найденной металлической кружке.
    А дома все скучно - поесть - пожалуйста, горячая вода всегда есть, чай
вскипятить тоже не проблема, до крана с водой два шага, постель сухая, одежда
чистая, нигде копченой колбасой не воняет и даже полно картошки. И снова
постоянные дожди.
    Волки ощущают смысл жизни как холод или ветер.
    Прозрачное масло, содержащееся внутри коровы, не способствует ее питанию,
но приносит наибольшее питание, будучи употреблено должным образом.
    о вера в это В МУКАХ умирала.
    Трезвость - норма жизни.
    От орехов целый день мучительный отходник с тяжелой головой и орущими
голосами внутри. Я бродила в оборванных клешах по колено в воде и чувствовала,
как замерзает каждая клеточка. Желтые фонари на мосту отражались в реке
длинными бегущими золотыми дорожками. Закинешь голову, вцепившись руками в
брезентовый шланг, откинешься назад, кончики волос полощутся в воде,
раскачиваешься на качелях и смотришь в звездное небо.
    Бесконечное пространство. Земля - малюсенький шарик с крохотными горами,
озерами, рекой и этим деревом. И такая крошечная я, касаюсь кончиками пальцев
воды, с отражающимися в  глазах звездами...
    Так не хочется возвращаться домой.
    Стою на волнорезе. Холодные соленые брызги плещут в лицо. Ветер тычется в
ладони, я глажу его, а он легко скользит меж пальцев. а краю каменного выступа,
 закрыв глаза, я чувствую начало падения. Пятки отрываются от камня и море
щекочет кончики пальцев. Я лежу в объятиях ветра, а он ласково треплет волосы.
    Я люблю ветер. Я почти лечу, чуть касаясь ровной как  спина дельфина
доски. "Поймала ветер", и он мчит меня в бешеном танце рвущихся пеной волн.
Море хватает за щиколотки, тянет к себе. Капли с шипением скачут по корме,
разбрызгиваются ярчайшими маленькими радугами и остаются позади...
    Мимо поносится облако. Далеко внизу лазурное море сливается с небом. ити
солнечного света, нанизывая клочья грозовых туч, пришивают небосвод к зеленой
равнине. Размытая линия гор так похожа на прядь черных волос на бледном лице
вечернего неба...
    Здесь край земли. Прислоняюсь спиной в шершавой коре и слушаю как тихо
поет ветер, путаясь в длинных мягких иголках. В ветре есть все - терпкий вкус
кизила,  запах моря, шелест увившего склоны плюща, улыбка странного создания с
черными волосами. Я улыбаюсь ему в ответ, и в песню ветра вплетается моя
светлая грусть.
    Розовая Алушта на берегу моря, ром и пепси-кола и отрешенно рыдающая
взахлеб Дока на ступеньках собственного дома.
    Переворачиваешь бинокль и смотришь. И все люди так далеко-далеко.
    Мы еще встретимся ? В следующем году ? ет, мы никогда больше не
встретимся.
    Японская живопись уже уехала домой. аклонная крыша, поперек лежит доска,
на ней стоит ополовиненная бутылка Балтики, валяются три пары женских туфель,
малюсенький пакетик, сумка, черный свитер, батон салями и обгрызенная буханка
хлеба.
    И колокольный звон.
    Босиком по разношершавому асфальту и сухим желтым листьям.
    День за днем - никого. игде. икто не отзывается.
    Хочется Весны. астоящей, теплой, новой весны. Кчерту эту зиму, на фиг этот
снег, дайте мне снова лето, снова паруса, поеду на Селигер и буду жить там до
осени. Просто жить. е мучиться бесконечными вопросами. Забыть всех людей,
которые приносят столько страданий.
    Как хорошо иметь девственно чистые мозги.
    Мысли пачкают мозги! Правильно Грэсси заметил.
    И его тоже забыть.
    А как представишь, что всех забыла, так страшно, грустно.
    Лучше помнить, чем не помнить. Память - самое ценное, что дано человеку.
аравне с фантазией.
    и одно чувство не вызывает столько эмоций, как любовь. От грустной улыбки
ветру, до рвущегося из глубины души немого крика. Боль, обида, страх,
отчаяние.
    Потерянно брожу по дому. Хоть бы кто-нибудь послушал. Просто молча стоял и
слушал.
    Все вернулась на круги своя. Снова вечный бэйби-блюз. Боже, как хочется
закрыть глаза.

    Эй, где у вас тут рай ?


 Love, Doka.

-*- Moonchild
 + Origin: Я знаю песню ветра (2:5020/754.7)